Интервью с танатопрактиком Оксаной: «Даже с 15-летним опытом надо учиться»

Оксане 42 года, из которых 15 она проработала в похоронной сфере. Начинала с должности санитара в морге, а последние 10 лет занимается исключительно реставрацией и бальзамированием. Казалось бы, человек с таким стажем может сама кого угодно научить. Но Оксана недавно пришла к нам на курс и отучилась «с нуля» вместе с новичками. Мы поговорили о том, зачем опытному специалисту снова садиться за парту, как изменилась профессия за 15 лет и почему она не хочет, чтобы её дети шли по её стопам.

Оксана, Вы в профессии давно. Расскажите, как Вы в неё попали? В 90-е это же была экзотика.

Ой, всё было очень прозаично. Я в 27 лет осталась одна с двумя детьми. Муж ушел, алиментов никаких, работу нужно было искать срочно. У меня образование медицинское, среднее, я медсестрой работала в поликлинике. А там зарплата – слёзы. Подруга сказала: «В морг санитары требуются, там платят нормально». Я сначала испугалась, конечно. Но деньги были нужны позарез.

Пришла. Первый день помню до сих пор. Заведующий посмотрел на меня: «Не упадешь в обморок?». Я говорю: «Не знаю». А он: «Ну, если сегодня не упадешь, то возьмем в штат». Я не упала. Просто сделала лицо кирпичом и делала, что говорят. Месяц было тяжело, а потом привыкла. Там, знаете, как на любой работе – если головой понимаешь, что это просто тело, биологический материал, то и относишься соответственно. Без мистики.

А как отреагировали дети и родные, узнав о Вашей работе?

Мама рыдала месяц. Говорила: «Ты же молодая, зачем тебе это, сама себе могилу себе роешь». Я ей объясняла: «Мам, я в морге не лежу с покойниками, я работаю. Как медсестра, только пациенты не жалуются». С детьми было проще, им тогда по 5 и 8 лет было. Я им сказала, что работаю в больнице, помогаю докторам. Они и не вникали. А когда выросли, я уже не скрывала. Сын сейчас говорит: «Мам, ты крутая, не каждый такое выдержит». Дочь, правда, сказала, что ни за что бы не смогла.

Когда Вы поняли, что хотите заниматься именно реставрацией, а не просто санитарной обработкой?

Это не сразу было. Лет пять я просто делала то, что скажут: обмыть, одеть, отвезти. А потом в нашем морге появился пожилой патологоанатом, дядя Коля. Он всегда говорил: «Ты не просто тело готовишь, ты человека в последний путь собираешь. Делай так, чтобы родным не стыдно было смотреть».

И вот как-то привезли женщину, 50 лет, рак груди, долго болела, худая, лицо запавшее, глаза провалились. Муж просил сделать открытый гроб, дочка приехать не могла, хотела на видео смотреть. А я же ничего не умела, могла только щёки ватой набить. Дядя Коля сказал: «Смотри, как надо». И показал, как воском скульптурить, как инъекции делать, чтобы объем вернуть. Я тогда впервые увидела, что из страшного, осунувшегося лица можно сделать нормального человека. И меня это зацепило. До сих пор не знаю кто его этому обучил, но я начала просить его учить меня. Он не отказывал, но говорил: «Теории у меня нет, делай как я, руками запоминай».

И 10 лет работали по тем навыкам, что передал дядя Коля?

Да. И думала, что всё знаю. Ну, воски, ну, инъекции, ну, макияж. Чего ещё? Приезжаю на вызов, смотрю на лицо и прикидываю: тут подрежу, тут подмажу, тут подкрашу. Работала на опыте, на глаз. И знаете, лет семь назад я поняла, что топчусь на месте. Делаю то же самое, что и десять лет назад. А мир-то не стоит.

Потом стали появляться в интернете мастера, которые показывали отличные результаты работы, а я смотрела и не понимала, как они это делают. У них лица получались живые, естественные, без этой восковой маски. А у меня все же было видно, что над телом «работали». И я стала искать, где этому учат. Подруга нашла ваш сайт и говорит: «Оксан, нашла курсы, может, сходишь?». Я посмеялась сначала: как это я буду учиться, если я сама кого хочешь научу. А потом подумала: а почему нет? Мне же не диплом нужен, мне нужны новые техники.

Не было ощущения, что Вы, опытный специалист, зря время теряете?

Ой, было, конечно. Первые два дня я сидела с таким лицом: «Ну, это я знаю, ну, это мне не нужно». А потом мы дошли до цветокоррекции и до работы с гипостазами. И тут я притихла. Потому что то, что нам показали – это реально новые для меня подходы. Я раньше просто брала тональник поплотнее и замазывала синеву. А тут объяснили про слои, про подбор пигментов по цветовому кругу, про то, как работают филлеры на холодной коже. Я даже записывать начала, как студентка.

И самое смешное – это то, что я поймала себя на мысли, что мне нравится быть ученицей. Домашка была во время теоретического блока, и я её делала. Муж смеялся: «Ты уроки учишь? Как в школе?». А мне интересно.

А что конкретно из нового Вы для себя открыли, чего раньше не знали или не умели?

Много всего. Во-первых, работа с цветом. Я же говорю, я просто замазывала. А тут объяснили, что цианоз нужно перекрывать сначала корректором, а потом тоном, иначе он проступит. И показали, как это работает на практике. Я потом не раз пробовала на практике. Работает!

Во-вторых, современные адгезивы. Я всю жизнь пользовалась клеем, который в морге давали, то есть непонятно чем, суперклеем каким-то. А тут показали профессиональные составы, которые не текут, не оставляют пятен, фиксируют надёжно. Я теперь с собой вожу чемоданчик с нормальными материалами, не стыдно показаться.

В-третьих, подход к родственникам. Мне казалось, я умею разговаривать. А тут целый блок про психологию был. Я даже не думала, что можно мягче объяснять, почему мы не можем сделать «как живого». Раньше я говорила прямо: «Труп нельзя оживить». А теперь понимаю, что можно иначе, и людям легче.

Вы сказали, что работаете 15 лет. За это время, наверное, сотни случаев было. Какой запомнился больше всего?

Тяжелый вопрос. Их много. Но, наверное, один случай я никогда не забуду. Лет 8 назад. Привезли парня, 25 лет, суицид. Железная дорога. Мать одна его растила, отец умер, она в нём души не чаяла. И она просила сделать открытый гроб. Врачи сказали, что это невозможно. А она: «Я хочу его увидеть, я должна попрощаться». Я смотрела на фото и не понимала, как это сделать. Голова практически отдельно.

Я тогда три дня не спала, ездила к скульптору знакомому, просила помочь с формой. В итоге собрали по кускам. Это была сборка пазла. Когда я закончила, я сама заплакала. Мать зашла, посмотрела и сказала: «Спасибо, сыночек, ты дома». У меня до сих пор мурашки. Ради таких моментов и работаем.

А случаи с детьми? Вы как справляетесь?

(Вздыхает) Плохо справляюсь. Никак не справляюсь. Если честно, я лет пять назад хотела уйти из профессии именно из-за детей. Был случай: малыш, два года, утонул в ванной. Мать на секунду отвернулась. Я делала, и у меня руки тряслись. После этого я две недели пила успокоительное и думала: всё, хватит.

Потом поняла, что, если я уйду, кто будет делать? Кто-то же должен. Научилась отключаться. Но когда своих внуков вижу, сразу про того малыша вспоминаю. Это самое тяжелое, что есть в нашей работе.

А как ваши коллеги к вам относятся? Не было такого: «Оксана, ты с опытом, а пошла учиться, значит, плохо работала»?

Было, конечно. В нашем морге есть санитарка, Елена Ивановна, она 30 лет работает. Она мне прямо сказала: «Ты чего, дура? Тебя же учить нечему». Я ей объяснила, что техники новые хочу узнать. Она махнула рукой: «Делай как хочешь». А молодые, наоборот, заинтересовались. Одна девочка, Аня, даже попросила показать, чему научилась. Я ей теперь мастер-классы провожу (смеётся). А Елена Ивановна, кстати, через месяц подошла и говорит: «А покажи-ка мне какие филлеры у тебя есть, а то у меня случай сложный». Так что и она сдалась.

Оксана, а что говорят люди, когда узнают, чем вы занимаетесь? Наверное, часто пугаются?

По-разному. В автобусе я, конечно, не рассказываю. Но когда знакомлюсь с кем-то, говорю честно: работаю в ритуальной сфере. Кто-то сразу тему меняет, кто-то начинает забрасывать вопросами. Частые вопросы: «А страшно? А мертвецы не снятся? А как ты это делаешь, я бы не смогла». А один раз мужик в очереди в поликлинике услышал и говорит: «О, а меня запишите, если что, чтоб красивым был». Все засмеялись. Я говорю: «Записывать не буду, но, если что, обращайтесь».

А правда, что мертвецы снятся?

(Смеётся) Врут те, кто говорят, что не снятся. Первые лет пять снились регулярно. Но не страшно, а просто как картинки. Просыпаешься и думаешь: «О, опять работа приснилась». Сейчас уже реже. Но иногда, если случай тяжёлый, может присниться. Я к этому отношусь спокойно. Это просто мозг перерабатывает информацию.

Ваши дети уже взрослые. Они выбрали профессии, связанные с медициной?

Нет, слава богу. Сын программист, сидит в офисе. Дочь занимается дизайном интерьеров. Я им никогда не советовала идти в нашу сферу. Это тяжёлый труд, и морально, и физически. Пусть живут спокойно. Я для них и старалась, чтобы они могли выбирать, а не хвататься за любую работу как я в своё время.

Оксана, а что Вам больше всего понравилось у нас на курсах? Если коротко, для тех, кто выбирает.

Если коротко – системность. Я 15 лет работала по наитию, как Бог на душу положит. А здесь мне разложили всё по полочкам: почему так, а не иначе, какие процессы в тканях идут, как на них влиять. Мне, как человеку с медицинским образованием, это было очень ценно. И практика, конечно, много практики. Мы реально отрабатывали на муляжах, на биоматериале, руками. Я даже для себя открыла несколько приёмов, которые теперь использую постоянно. Например, как работать с носогубкой, чтобы не было воскового эффекта. Мелочь, а лицо сразу живее становится.

Посоветуете коллегам с опытом тоже приходить учиться?

Обязательно. Я сейчас всем своим знакомым танатопрактикам говорю: идите, не думайте. Даже если вы 20 лет работаете, технологии меняются, материалы новые появляются. То, что мы делали 10 лет назад, сегодня уже неактуально. Надо соответствовать. И потом, всегда интересно узнавать новое. Я себя чувствую так, будто мне не 42, а 20, и я снова горю профессией.

И последний вопрос, традиционный. Что бы Вы пожелали тем, кто только думает прийти в профессию?

Не идеализируйте и не бойтесь. Это работа. Тяжёлая, грязная иногда, но очень благодарная. Вы будете чувствовать, что делаете что-то по-настоящему важное. Но проверьте себя: сможете ли вы мыть, чистить, видеть кровь и не падать в обморок? Если нет – не мучайте себя. Если да – приходите, учитесь. Профессия нужная, хорошие специалисты на вес золота. И главное – относитесь к телу с уважением. Это не просто биоматериал, это человек, которого кто-то любил. Помните об этом, и всё у вас получится.

Если вы, как и Оксана, чувствуете, что хотите расти в профессии, освежить знания или освоить танатопрактику с нуля, то приглашаем Вас на курсы для танатопрактиков-реставраторов на базе нашей Школы. Опытные преподаватели поделятся актуальными знаниями, современными техниками и предоставят поддержку на каждом этапе. Заполните форму и узнайте подробности.